Они умирали, по сути. Потому что не бывает так. Не может быть. Это же все поклеп, это же все монтаж, это же все — постановка, правда?...
Неправда.
Неправда.
Большая часть фильма снята боевиками ХАМАС. Сами снимали и радостно делились. Их без ложной скромности можно назвать режиссерами, постановщиками, сценаристами. Это они заслужили этот Оскар.
По каждому эпизоду шло согласование с близкими «Актеров»: согласны ли они показать Это. На закрытых показах, ограниченному количеству людей. Людям, которым надо открыть глаза. Людям, которые могут помочь открыть глаза другим.
По каждому эпизоду шло согласование с близкими «Актеров»: согласны ли они показать Это. На закрытых показах, ограниченному количеству людей. Людям, которым надо открыть глаза. Людям, которые могут помочь открыть глаза другим.
Многие не соглашались. Поэтому этот фильм — малая, причесанная толика того, что можно было бы показать. Но и этого оказалось достаточно.
Те, кто смог досмотреть до конца, выходили с показа с белыми глазами.
Те, кто смог досмотреть до конца, выходили с показа с белыми глазами.
Я не видел этот фильм целиком. Я смотрел его урывками. С тех самых камер наблюдения, с тех самых мобильников жертв, с тех самых нашлемников ХАМАСа. По минутке, по три, по семь.
Я не уверен, что я смогу его посмотреть. Даже не уверен, что оно мне надо.
Я не уверен, что я смогу его посмотреть. Даже не уверен, что оно мне надо.
А показать хотелось бы. Не тем, кто все понимает, а именно тем, кому кажется, что не все так однозначно. Что надо разобраться. Что надо как-то, ну... По-человечески.
Я в первом кину ссылку на Сергея Гранкина, который этот фильм смотрел целиком. Просто послушайте его. Посмотрите на него.
Почувствуйте.
Почувствуйте.
Комментарии
Загрузка комментариев...