Прилетает дождь слепой и солнечный косо нам. 
Здесь, на юге, цветёт сирень, и яблони — розовым, 
"Град" звучит, как морской гул. Арта — как выбивание пыли. 
Доживём ли, говорила, до мая. Почти дожили. 

По апрелю бредут старики, лишённые крова.
Завтра будет май, а мы к нему не готовы. 
Константиныч показывает простреленную штанину
И ещё, говорит, контузило, как прыгал с машины. 

Ну и кем ещё воевать, как не ими, то есть, не нами, 
Русскими мужиками, русскими пацанами, 
Русским девчатам бабий поднимать вой:
Ряженый мой, суженый, 
Вернись ко мне контуженный, 
Да живой.

                              * * *
В город пришла война.
В город ложатся мины.
В городе разорвало водопровод,
и течет вода мутным потоком длинным,
и людская кровь, с ней смешиваясь, течет.
А Серега — не воин и не герой.
Серега обычный парень.
Просто делает свою работу, чинит водопровод.
Под обстрелом, под жарким и душным паром.
И вода, смешавшись с кровью, фонтаном бьет.
И, конечно, одна из мин
становится для него последней.
И Серега встает, отряхиваясь от крови,
и идет, и сияние у него по следу,
и от осколка дырочка у брови.
И Серега приходит в рай — а куда еще?
Тень с земли силуэт у него чернит.
И говорит он: «Господи, у тебя тут течет,
кровавый дождь отсюда течет,
давай попробую починить».

                              * * *
И приходят они из жёлтого невыносимого света,
Открывают тушёнку, стол застилают газетой,
Пьют они под свечами каштанов, под липами молодыми,
Говорят сегодня с живыми, ходят с живыми.

И у молодого зеленоглазого капитана
Голова седая, и падают листья каштана
На его красивые новенькие погоны,
На рукав его формы, новенькой да зелёной.

И давно ему так не пилось, и давно не пелось.
А от водки тепло, и расходится омертвелость,
Он сегодня на день вернулся с войны с друзьями,
Пусть сегодня будет тепло, и сыто, и пьяно.

И подсаживается к ним пацан, молодой, четвёртым,
и неуставные сапоги у него, и форма потёртая,
птицы поют на улице, ездят автомобили.
Говорит: "Возьмите к себе, меня тоже вчера убили".

                            * * *
И упала звезда, и застряла во мне, 
И чернели сгоревшие хаты. 
И заплакала мать на родной стороне, 
I заплакала моя мати. 

И когда я упал с той звездою в виске
Без последнего русского слова, 
Покраснела вода в Ингулец-реке
Чёрной осенью двадцать второго. 

И прижался к траве я сгоревшим лицом, 
И ушёл я, минуя блокпосты. 
...В вышине над Херсоном, Осколом, Донцом — 
Бесконечные русские звезды.