Югославия — это что, почитай, уже не Европа? Почему никто не хочет вспоминать кровавые преступления НАТО. Не так много времени прошло, всего двадцать лет. Билла Клинтона с Хавьером Соланой надо бы привлечь к ответственности. Аугусто Пиночета за меньшие злодеяния судили.
Сербов и русских привыкли не замечать. Ливийцев, иракцев, афганцев — и подавно. Логика нациста — есть люди, то есть мы, есть полулюди, а есть не-люди. Такую логику разделяют очень многие. Как говаривал у Юлиана Семёнова Мюллер, «как только где-нибудь вместо слова «здравствуйте» произнесут «Heil!» в чей-то персональный адрес — знайте: там нас ждут, оттуда мы начнём своё великое возрождение…».
Уже произнесли. Прямо в центре Риги на бульваре Калпака из уст вполне респектабельных людей звучали нацистские лозунги. В открытую. Выглядели ораторы очень уверенно. Все вежливые, деликатные, учтивые, опрятные. Как чиновники из многочисленных «-амтов» конце тридцатых годов. Которые просто скромно ходили на работу, снимали пальто, аккуратно вешали их на вешалку, проходили в кабинеты, садились за столы и подписывали указы об исправном функционировании газовых камер.
Таких было много. Сотни, а точнее, тысячи.
На наших глазах нацизм зародился на Украине, в славянской стране. Юлиан Семёнов был пронзительно прав. Он первым из русских писателей почувствовал, что всё так просто не кончится. Людей нацифицируют в два подхода — сначала учат не замечать войну против тех, кого нацизм избирает себе в жертву. В данном случае сербы и русские.
И когда кто-то начинает рассказывать, что натовская авиация семьдесят восемь дней утюжила несчастный Белград или то, что восемь лет украинские каратели молотили по Донбассу, слушатели делают большие глаза и говорят — да этого не может быть. Разве такое бывает. Как же это в наше-то время. Да не способны американцы/европейцы/украинцы на такое. Зачем им это надо. У некоторых сразу тускнеет взгляд и им становится неинтересно слушать про Горловку, Луганск, Славянск.
Они скучнеют, преснеют, поджимают губы и стараются перевести тему. Есть свои дела, зачем отвлекаться на какую-то химеру. Горловка — а где это вообще?
Это лишь первый этап. Второй — это когда жертвы геноцида и издевательств начинают давать отпор.
В девяностые годы, задолго до вторжения НАТО, сербы долго терпели. Пытались договориться, решить дело миром, встретиться на уровне руководства. Хорваты, боснийцы, косовары были категорически против. Садиться за один стол с сербами? Да никогда. И тогда сербские военачальники начали отвечать праведно и жёстко. Тут же «цивилизованный мир» обрушил на сербов всю свою гнусную инфоэскадрилью.
То же самое и с Россией, и с Донбассом. Восемь лет Россия терпела. Терпела не только расправы над мирным население ДНР и ЛНР. Но и демонстративное незамечание гибели тысяч человек от ударов украинских ВСУ. И как только началась военная операция России по принуждению к миру, сразу же началась ответная информационная операция Запада по разжиганию войны. Теперь у тех, кто не замечал / не знал / не хотел замечать и знать / бесчинств бандеровских карателей на Донбассе, в повестке дня — борьба за мир. Ведь люди гибнут — говорят они. Не ставя перед собой задачи разобраться, кто и как начинал эту войну. Забыли или не хотят помнить? А самое страшное — когда притворяются.
Страшная вещь — мода. В гитлеровской Германии модно было расправляться с евреями, потому что это было выгодно и денежно. Награбленного хватит на всех. И когда находился человек, который начинал говорить о том, что в Рейхе работают лагеря смерти, было принято смотреть на этого человека как на идиота и не слушать его. А если будет упорствовать — можно и в гестапо написать весточку. Придите, разберитесь с подлецом, врагом нации. Что, разве не так было по всей Европе? Так.
Сегодня модно не видеть страданий жителей Донбасса, зато модно придумывать страдания украинского народа. И страдать вместе с ним. Сладко страдать, с надрывом, с оттяжкой. Теперь, глядя на ситуацию, я понимаю, как работает нацизм. Возрождение нацизма — это не невозможно. И первый стимул для него — это равнодушие, возведённое в норму. Когда один человек начинает осознанно не замечать, что другой человек выводится за рамки человеческого закона. Это прямой путь к началу конца.
В наше время многие послушно следуют в русле заданного алгоритма по нацификации. Кто-то по глупости и недомыслию, кто-то — из корыстных соображений. А кто-то просто садист. Мюллер и компания начали сначала. Россия — как и восемьдесят лет назад — останавливает процесс.
Раз в сто лет, судя по всему, России приходится денацифицировать Европу. И делать это — как всегда — гуманно и милосердно.
Сербов и русских привыкли не замечать. Ливийцев, иракцев, афганцев — и подавно. Логика нациста — есть люди, то есть мы, есть полулюди, а есть не-люди. Такую логику разделяют очень многие. Как говаривал у Юлиана Семёнова Мюллер, «как только где-нибудь вместо слова «здравствуйте» произнесут «Heil!» в чей-то персональный адрес — знайте: там нас ждут, оттуда мы начнём своё великое возрождение…».
Уже произнесли. Прямо в центре Риги на бульваре Калпака из уст вполне респектабельных людей звучали нацистские лозунги. В открытую. Выглядели ораторы очень уверенно. Все вежливые, деликатные, учтивые, опрятные. Как чиновники из многочисленных «-амтов» конце тридцатых годов. Которые просто скромно ходили на работу, снимали пальто, аккуратно вешали их на вешалку, проходили в кабинеты, садились за столы и подписывали указы об исправном функционировании газовых камер.
Таких было много. Сотни, а точнее, тысячи.
На наших глазах нацизм зародился на Украине, в славянской стране. Юлиан Семёнов был пронзительно прав. Он первым из русских писателей почувствовал, что всё так просто не кончится. Людей нацифицируют в два подхода — сначала учат не замечать войну против тех, кого нацизм избирает себе в жертву. В данном случае сербы и русские.
И когда кто-то начинает рассказывать, что натовская авиация семьдесят восемь дней утюжила несчастный Белград или то, что восемь лет украинские каратели молотили по Донбассу, слушатели делают большие глаза и говорят — да этого не может быть. Разве такое бывает. Как же это в наше-то время. Да не способны американцы/европейцы/украинцы на такое. Зачем им это надо. У некоторых сразу тускнеет взгляд и им становится неинтересно слушать про Горловку, Луганск, Славянск.
Они скучнеют, преснеют, поджимают губы и стараются перевести тему. Есть свои дела, зачем отвлекаться на какую-то химеру. Горловка — а где это вообще?
Это лишь первый этап. Второй — это когда жертвы геноцида и издевательств начинают давать отпор.
В девяностые годы, задолго до вторжения НАТО, сербы долго терпели. Пытались договориться, решить дело миром, встретиться на уровне руководства. Хорваты, боснийцы, косовары были категорически против. Садиться за один стол с сербами? Да никогда. И тогда сербские военачальники начали отвечать праведно и жёстко. Тут же «цивилизованный мир» обрушил на сербов всю свою гнусную инфоэскадрилью.
То же самое и с Россией, и с Донбассом. Восемь лет Россия терпела. Терпела не только расправы над мирным население ДНР и ЛНР. Но и демонстративное незамечание гибели тысяч человек от ударов украинских ВСУ. И как только началась военная операция России по принуждению к миру, сразу же началась ответная информационная операция Запада по разжиганию войны. Теперь у тех, кто не замечал / не знал / не хотел замечать и знать / бесчинств бандеровских карателей на Донбассе, в повестке дня — борьба за мир. Ведь люди гибнут — говорят они. Не ставя перед собой задачи разобраться, кто и как начинал эту войну. Забыли или не хотят помнить? А самое страшное — когда притворяются.
Страшная вещь — мода. В гитлеровской Германии модно было расправляться с евреями, потому что это было выгодно и денежно. Награбленного хватит на всех. И когда находился человек, который начинал говорить о том, что в Рейхе работают лагеря смерти, было принято смотреть на этого человека как на идиота и не слушать его. А если будет упорствовать — можно и в гестапо написать весточку. Придите, разберитесь с подлецом, врагом нации. Что, разве не так было по всей Европе? Так.
Сегодня модно не видеть страданий жителей Донбасса, зато модно придумывать страдания украинского народа. И страдать вместе с ним. Сладко страдать, с надрывом, с оттяжкой. Теперь, глядя на ситуацию, я понимаю, как работает нацизм. Возрождение нацизма — это не невозможно. И первый стимул для него — это равнодушие, возведённое в норму. Когда один человек начинает осознанно не замечать, что другой человек выводится за рамки человеческого закона. Это прямой путь к началу конца.
В наше время многие послушно следуют в русле заданного алгоритма по нацификации. Кто-то по глупости и недомыслию, кто-то — из корыстных соображений. А кто-то просто садист. Мюллер и компания начали сначала. Россия — как и восемьдесят лет назад — останавливает процесс.
Раз в сто лет, судя по всему, России приходится денацифицировать Европу. И делать это — как всегда — гуманно и милосердно.
Комментарии
Загрузка комментариев...