Сотрудники Бюро вели себя подчеркнуто вежливо. Помню, перед тем, как начать обыск, они сняли обувь и ходили по квартире в носках.
Я тогда издавал газету «Трибунал». Сейчас и представить невозможно, что в Латвии могла выходить такая неполиткорректная газета. Стиль она заимствовала у “Лимонки”, но содержание было в основном свое.
Уже не помню, вызвали меня повесткой или где-то задержали и привезли на допрос. Штаб-квартира SAB находилась на улице Миера, если не ошибаюсь, недалеко от мастерской по изготовлению могильных памятников.
Следователь откровенно признался, что в моих текстах ему не удалось найти прямых высказываний, разжигающих ненависть. Но газета в целом, безусловно, ненависть разжигает.
Я возразил ему: “Возьмем батон хлеба. Ни в одной его крошке не найден яд. Можно ли утверждать, что батон отравлен?”.
Если бы он был философом, то ответил, что целое не есть простая сумма составляющих его частей, целое может обладать самостоятельными свойствами. И теоретически батон может быть отравлен, даже если ни в одной его крошке не найден яд.
Но философы не работают в спецслужбах. Они предпочитают вышеупомянутые мастерские по изготовлению могильных памятников. Философского диспута не получилось.
Это было странное время. Оно было свободнее. Еще можно было шутить. Но жути тоже хватало. Моего товарища Артура Петрова сотрудники ПБ вывезли в лес, пытали, надев полиэтиленовый пакет на голову, потом привязали к дереву и бросили в лесу. Он чудом остался жив.
Что касается уголовного дела по “Трибуналу”, то решением прокуратуры оно было закрыто за отсутствием состава преступления.
Но уже через несколько месяцев закрутилось новое дело: о покушении на президента Латвии Вике-Фрейбергу. В моем домашнем кресле нашли взрывчатку…
Я тогда издавал газету «Трибунал». Сейчас и представить невозможно, что в Латвии могла выходить такая неполиткорректная газета. Стиль она заимствовала у “Лимонки”, но содержание было в основном свое.
Уже не помню, вызвали меня повесткой или где-то задержали и привезли на допрос. Штаб-квартира SAB находилась на улице Миера, если не ошибаюсь, недалеко от мастерской по изготовлению могильных памятников.
Следователь откровенно признался, что в моих текстах ему не удалось найти прямых высказываний, разжигающих ненависть. Но газета в целом, безусловно, ненависть разжигает.
Я возразил ему: “Возьмем батон хлеба. Ни в одной его крошке не найден яд. Можно ли утверждать, что батон отравлен?”.
Если бы он был философом, то ответил, что целое не есть простая сумма составляющих его частей, целое может обладать самостоятельными свойствами. И теоретически батон может быть отравлен, даже если ни в одной его крошке не найден яд.
Но философы не работают в спецслужбах. Они предпочитают вышеупомянутые мастерские по изготовлению могильных памятников. Философского диспута не получилось.
Это было странное время. Оно было свободнее. Еще можно было шутить. Но жути тоже хватало. Моего товарища Артура Петрова сотрудники ПБ вывезли в лес, пытали, надев полиэтиленовый пакет на голову, потом привязали к дереву и бросили в лесу. Он чудом остался жив.
Что касается уголовного дела по “Трибуналу”, то решением прокуратуры оно было закрыто за отсутствием состава преступления.
Но уже через несколько месяцев закрутилось новое дело: о покушении на президента Латвии Вике-Фрейбергу. В моем домашнем кресле нашли взрывчатку…
Комментарии
Загрузка комментариев...