Расскажу историю. Несколько лет назад я был в Грузии. И больше всех курортов и красот Кавказа мне хотелось побывать в Гори. Именно там остановились русские танки, защищая в войне 0808 осетин — потомков скифов, именно там родился товарищ Сталин и я очень хотел посетить его музей.
Гори не разочаровал. Правда, о войне напоминали только автомобили ОБСЕшников, преимущественно французов, они и их президент Саркози вмешались — Дмитрий Анатольевич не считал тогда французов уродами и мразью, поверил им — и русские танки не пошли на Тбилиси.
А музей был великолепен, прежде всего тем, что его не стали переделывать, менять концепцию в соответствии с модными течениями. Музей словно застыл в советском времени и это было очень хорошо. Там было душевно и, не смотря на многочисленные роскошные подарки вождю народов, как-то по-домашнему. Впрочем, а как еще могло быть на родине у Иосифа Виссарионовича. Мне, конечно, понравились артефакты, связанные с Беларусью: вышитый ковер с нашими орнаментами, собрание сочинений вождя на белорусском языке, стихи, написанные в его честь белорусскими поэтами.
Очень впечатлил скромный быт вождя — и дома, где он родился и жил первые четыре года и специального вагона, в котором он перемещался по стране. Удивительный контраст с тем, как, в какой обстановке жили или живут другие политики. Сталин — аскет, служитель идеи, народный руководитель.
Когда я выходил из сталинского вагона, столкнулся с немолодым уже мужчиной, смуглым, восточной внешности, но с пронзительно-голубыми глазами. Он извинился, что чуть не врезался в меня и спросил откуда я. Ответил — Беларусь, Вайт Раша, Белая Россия. Он тепло улыбнулся. Сказал, что сам из Исфахана, Иран. А еще он приязно добавил — знаю, знаю, у вас Лукашенко — он почти как Сталин. В ответ я улыбнулся и пожал ему руку. Такое лицо, глаза, голос, как у этого иранца, запоминаешь надолго.
Затем я взял возле дома Кобы горсть его родной земли. Через несколько месяцев высыпал её на его могилу возле Кремлевской стены. Думаю, ему было приятно.
Гори не разочаровал. Правда, о войне напоминали только автомобили ОБСЕшников, преимущественно французов, они и их президент Саркози вмешались — Дмитрий Анатольевич не считал тогда французов уродами и мразью, поверил им — и русские танки не пошли на Тбилиси.
А музей был великолепен, прежде всего тем, что его не стали переделывать, менять концепцию в соответствии с модными течениями. Музей словно застыл в советском времени и это было очень хорошо. Там было душевно и, не смотря на многочисленные роскошные подарки вождю народов, как-то по-домашнему. Впрочем, а как еще могло быть на родине у Иосифа Виссарионовича. Мне, конечно, понравились артефакты, связанные с Беларусью: вышитый ковер с нашими орнаментами, собрание сочинений вождя на белорусском языке, стихи, написанные в его честь белорусскими поэтами.
Очень впечатлил скромный быт вождя — и дома, где он родился и жил первые четыре года и специального вагона, в котором он перемещался по стране. Удивительный контраст с тем, как, в какой обстановке жили или живут другие политики. Сталин — аскет, служитель идеи, народный руководитель.
Когда я выходил из сталинского вагона, столкнулся с немолодым уже мужчиной, смуглым, восточной внешности, но с пронзительно-голубыми глазами. Он извинился, что чуть не врезался в меня и спросил откуда я. Ответил — Беларусь, Вайт Раша, Белая Россия. Он тепло улыбнулся. Сказал, что сам из Исфахана, Иран. А еще он приязно добавил — знаю, знаю, у вас Лукашенко — он почти как Сталин. В ответ я улыбнулся и пожал ему руку. Такое лицо, глаза, голос, как у этого иранца, запоминаешь надолго.
Затем я взял возле дома Кобы горсть его родной земли. Через несколько месяцев высыпал её на его могилу возле Кремлевской стены. Думаю, ему было приятно.
Комментарии
Загрузка комментариев...